Истори я одно й болезн и



Скачать 260,14 Kb.
Дата24.04.2016
Размер260,14 Kb.
#34502
Юрий Голев.
                                        И с т о р и я   о д н о й   б о л е з н и.

Действующие лица:


«Могучая коновалиха» - врач-отолоринголог.
Евдокия
Катя,
Тамара,
Баба Таня - пациентки лоротделения больницы скорой медицинской помощи.
Максим
Медицинская сестра.
Хирург.
Светка – подруга Евдокии.
Алёна и ещё одна девушка – ивановские подруги Евдокии.
Муж Евдокии.
Свекровь Евдокии.
Рыжая.
Молодые люди – пациенты.
Больные, посетители.
Ученики и педагоги музыкальной школы.
                                                     
 
   Сцена обустроена таким образом, что на ней легко играть разные эпизоды пьесы. В одном её месте – кабинет врача, в другом – палата для больных, коридор. И так далее. Всё изменяется простой перестановкой мебели и декорациями.
      1
   Кабинет отолоринголога. Врач просматривает медицинские карточки, делает записи, перекладывает документы.
   Входит Евдокия.
Евдокия:
- Здравствуйте! Разрешите?
Врач бегло смотрит в сторону пациентки, продолжает заниматься прежним делом. Потом молча, жестом приглашает присесть.
Евдокия (в зал):
 - Скользнув по мне, будто по пустой стене, равнодушным взглядом, врач пригласила меня присесть на стул. Я огляделась. Кабинет  был обычным «ухогорлоносовским» помещеньицем городской поликлиники: кушетка, застеленная клеёнкой, стол с лампой и стаканчиком, наполненным инструментарием для проникновения в организм больного, три стула, вешалка, плакат.
  Врач (строго, поправляя зеркало с дырочкой, прикрепленное ко лбу):
- Сделали снимок? 
Евдокия (в зал):
-    «Зеркало похоже на компакт-диск », - подумала я и утвердительно кивнула.
   «Могучая коновалиха», как я мысленно назвала огромную врачиху, что-то записала в медицинскую карточку и поднесла рентгеновский снимок к глазам, рассматривая его на просвет окна. Рассеянное выражение её лица сменилось внимательным и серьёзным. Она  увидела меня как–будто в первый раз.
   Врач:
- Сильно болит голова?
 Евдокия (врачу):
 - Ну, болит немножко, (в зал): - нехотя согласилась я, чувствуя, как в меня заползает страх. Я поняла, что дело не в «банальном» гайморите.
   Врач:
- Немедленно в больницу! Не заезжая домой! Отсюда – в больницу скорой медицинской помощи! Иначе -  я ни за что не отвечаю!
   Евдокия (неуверенно, с возрастающим страхом): - А может, завтра? С утра?
   Врач (тоном, не терпящим возражений):
- Да вы сошли с ума! Никаких отсрочек! Немедленная госпитализация!
   «Могучая коновалиха» уходит.
   Евдокия (в зал):
- Паника охватила меня! Прямо сейчас лечь в больницу?! А дом? А семья? На кого я брошу всё своё хозяйство? И почему вдруг так срочно? Я себя чувствую довольно сносно… Чувствовала. До того, как врач обрушила на меня свои требования… Ну, немного тяжёлая голова. Ну, температура тридцать семь с копейками. Но ведь хожу, разговариваю и даже полноценно и качественно шучу. Зачем такая спешка?
   Чуть позже я поняла, почему судьба так торопила меня.
   Ей нужно было успеть сложить картину из пазлов ко времени. И чтобы всё сошлось, я должна была поторопиться.

   2
   Евдокия переходит на другую часть сцены, которая представляет собой палату для больных: 4кровати, тумбочки, стулья, стол. «Кабинет» «коновалихи» исчезает.


   Евдокия (в зал):
- В больнице скорой медицинской помощи меня встретили приветливо. Врач спокойно оформила карточку – историю болезни, и отправила меня в палату. В комнате уже находились две юные особы, которые вовсе не производили впечатления больных. Они восседали на своих кроватях, поджав ноги по-турецки, и хихикали.
   Катя (представляясь):
- Катя. Мне шестнадцать лет.
   Тамара (На лбу у неё налеплен пластырь. Представляется):
- Я - Тамара. Мне  девятнадцать лет.
   - А я - Евдокия. И я в отличном возрасте!
   В дверь стучат, и в палату вваливаются молодые люди. Тамара достаёт колоду карт, и, не обращая никакого внимания на Евдокию, молодёжь устраивает себе праздник.
   Евдокия (в зал):
- Началось!  «Весело, весело встретим Новый год!» - подумала я, и, вытащив из сумки книгу, углубилась в чтение. Насколько это было возможно.
 
   3
  Взрывы хохота.
Евдокия (Для зала. Её слова иллюстрируются действиями на сцене):
- Партия не успела завершиться, как появилась медсестра и разогнала шумную компанию.
   Девчонки включили радио. Работает станция « Европа – плюс». Веселушки делают гимнастику под музыку. Хорошо быть молодым! Молодым всё нипочём. Они во всём находят положительные моменты.
       Позже я узнала, что у Тамары была тяжёлая операция: ей удалили кисту из лобной пазухи. Тамара со смехом рассказывала, как она дралась, кусалась и норовила удрать из операционной; как её привязывали к столу; как она орала, когда ей долбили носовую перегородку.
  Тамара (обещающе):
 - Тебе это тоже предстоит.
 Евдокия:
- И мне сразу поплохело. Захотелось быстренько собрать вещички и моментально скрыться в неизвестном направлении.

   Евдокия:


- Я в растерянности бродила по этажу и не знала, что предпринять. Вокруг меня ходили странные « люди – инопланетяне» - все в трубочках и в пластыре. Забавно – жутковатое зрелище. Пока не привыкнешь.
   « Я стану одной из них», - невольно подумалось мне.
   От отчаяния я решила узнать насколько всё-таки будет больно, если я подвергнусь этому вмешательству – операции.
   
   4
Максим прогуливается по коридору.
Евдокия:
- Навстречу мне шёл молодой человек. По некоторым, уже известным мне, признакам я определила, что он – прооперированный.
   Не помню, какие были мои первые слова, но, когда я услышала его голос, то почувствовала к нему бесконечное доверие.
  Максим:
-  Меня прооперировали вчера. Это было почти не больно. У вас-то как раз всё будет хорошо.
   Евдокия:
- Как позже выяснилось, мы лежали в соседних палатах, и наши кровати расположены одинаковым образом.
   5
Евдокия:
- А потом я увидела его в холле. За столом. С книгой. Я подошла и поинтересовалась, что он читает. Молодой человек порывисто вскочил и говорил со мной стоя. Мне это было приятно.
  Евдокия:
- Давайте меняться книгами, потому что книги, принесённые с собой, мы можем прочитать и дома.
   Максим и Евдокия меняются книгами.
   Евдокия:
- Я благодарна Юрию Анненскому (царствие ему небесное) за то, что его угораздило написать свои воспоминания, и аж в двух томах! Благодарна издателю за то, что появилась эта книга. Я благодарна человеку, который подарил её Максиму. Я благодарна Максиму за то, что он так долго не читал Анненского и дал изданию дождаться этого часа. Я благодарна себе за то, что подошла к Максиму и спросила его, что он читает.
   А на следующий день меня «взяли» на операцию: переодели, повели в блок, уложили на стол, сделали укол и разрез…Хирург приноровился к электрической дрели, включил её в сеть, поднёс инструмент к моему лбу, нажал на кнопку… А она (дрель) отказалась работать! Держа одной рукой тампон на разрезе, другой рукой врач попытался  снова включить дрель. Инструмент не поддавался. Хирург отпустил тампон и попытался исправить дрель двумя руками. У него опять ничего не получилось. А в это время из-под не прижатого тампона побежала кровь, заливая мне глаза.
   Короче, в этот день мне ничего не сделали.
   Хирург:
- Вы не переживайте, завтра прооперируем по тому же разрезу.
Медсестра помогает Евдокии.
   Евдокия:
- Медсестра помогла мне спуститься со стола и отвела в палату.
   Я начала тихо наполняться паникой.
   - Это судьба, - шептал мне внутренний голос. – Тебе не надо делать эту операцию.
   Из стрессового состояния меня вывела медсестра.
   Медсестра:
- К вам пришли.
   Евдокия:
- И я пошла на выход в совершенно растерянных чувствах.

  6
 Евдокия:


- В холле стояла моя закадычная подруга Светка. Увидев меня, она воскликнула:
   Светка:
-Убили! Хорошего человека убили! Какой кошмар! Что они с тобой наделали!
   Евдокия (в зал):
- Светка всегда могла найти подходящие слова утешения в тяжёлые моменты моей жизни.
   Евдокия (Светке):
- Пока ещё ничего не наделали. Но завтра обещали сделать дырку в голове.
   Светка (округлив глаза):
- Какой кошмар! 
   Евдокия (в зал):
- На этом сочувственная часть её визита закончилась, и Светка приступила к более интересному занятию – стала выпытывать подробности моего попадания в больницу, для того, чтобы завтра рассказать эту историю половине города; с некоторыми зловещими дополнениями и пояснениями.
   Через двадцать минут она полностью удовлетворила своё любопытство, и ей стало скучно. Подруге не терпелось поделиться с миром подробностями моих злоключений.
   Светка:
- Извини, Дуська! Тороплюсь! Внизу меня ждёт машина. Прямо слышу, как она копытами землю роет. А ты давай, выздоравливай! Пока.
   Евдокия (в зал):
- Подруга влажно чмокнула меня в щёку и испарилась.
   Евдокия (в зал):
- Что же делать? – подумала я в очередной раз. – Бежать или остаться? Дырявить голову или жить без лишних отверстий?

   7
Евдокия (бродя по больничному коридору; в зал):


- В таких невесёлых раздумьях прошёл день.
   Жидкий  больничный ужин как раз соответствовал моему настроению. 

   После ужина я уныло брела по ярко освещённому коридору. Выйдя из дверей отделения,  увидела ещё один коридор, соединяющий два корпуса. Он показался мне каким-то нежилым, отдельно стоящим в пространстве, создающим иллюзию пребывания в одиночестве. Здесь можно было, глядя в окно на опускающийся в сумерки город, подумать о чём-нибудь наедине с собой…


   Я стояла и смотрела.   Послышались шаги. Это был Максим. Оказалось, он тоже заприметил этот коридор. И вышел погулять перед сном.
   Максим:
 - Давайте вместе пройдёмся.
   Евдокия:
- И мы стали мерить шагами небольшую площадь под ногами, скрипящую свежеокрашенными досками.
   Во мне возрастало напряжение. Я ускорила шаг.
  Максим:
- Что-то случилось?
   Евдокия (чуть не плача):
- У меня реактивная нервная система. Мне кажется, что всё – ужасно! Я практически себя уже похоронила и даже посадила на могилке цветы. И теперь стою, любуюсь.
   Максим (шепотом):
- Тише.
   Максим целует руку Евдокии.
Евдокия:
- Слегка наклонившись, он взял мою руку и поцеловал её.
   Я удивилась. Будто только что на полном ходу врезалась в него в толпе пешеходов. И вижу Максима впервые.
   Во мне что-то стронулось с места. Маленький камешек сорвался с самой вершины огромной горы и начал своё медленное, но ускоряющееся, движение вниз. К подножию.
   Больше суток я думала и беспокоилась лишь о себе, не замечая ничего вокруг. И вдруг Максим дал мне понять, что существует внешний мир, которому совершенно нет дела до моих внутренних переживаний.
   Я была подобна воздушному шарику, который раздувался от страха и отчаяния. Пришёл Максим и ослабил ниточку. И шарик стал потихоньку сдуваться.
   Максим (протягивая листы бумаги):
- Вот, почитайте перед сном. Это вас поддержит.
   Евдокия берёт их, и, совершенно опустошённая, идёт в палату.

   8
Евдокия (в зал):


- Стихи мне понравились. Я не сразу поняла, что это его стихи. Слишком уж неожиданно.
   Стихи были немного «советские». Такие мы изучали в школе в разделе литературы «Советские писатели». Но это нюанс, оттенок впечатления. Перечитав стихи ещё раз, я поняла, что автор – человек, верующий в Бога; переживший много, но не сломавшийся, не сдавшийся; добрый, мягкий, нерешительный, смиренный, но имеющий где-то внутри несгибаемый стержень, который позволяет ему всё ещё существовать и держаться на плаву. Он – сильный, но не показывает свою силу без надобности, и потому кажется слабым. Я бы сравнила это с конфетой «Рафаэлло». С виду – воздушная, белая, кудрявая. Положишь в рот – тает и доставляет удовольствие (о блаженство!). Но если захочешь раскусить, то неожиданно наткнёшься на цельный миндаль. Можно сломать зубы.
  
9
Евдокия (в зал):
- А потом мне делали операцию. И было совсем не больно, а очень страшно.
   Вернувшись в палату, я увидела, что к нам положили ещё одну больную, лет пятидесяти. Входит «баба Таня».
Евдокия (в зал):
- Ей Катя сразу дала имя – «баба Таня».
Катя:
- Баба Таня! Баба Таня!
«Баба Таня»:
- Внучка! Внученька!
 Евдокия (в зал):
- С этого момента между ними начались весёлые словесные баталии. С шуточками и прибауточками. Мы все просто покатывались со смеху.
   В палате все громко смеются.

   10
Евдокия (в зал):


- Боже! Как хорошо лежать в больнице! – первый раз в жизни подумала я так. – Спи, ешь, читай. Никаких забот по дому. В палате - сплошной цирк. В коридоре – приятный молодой человек, к которому у меня возникла симпатия, и которому, надеюсь, интересна я. Ведь он посвятил меня в таинство пяти тибетских упражнений, и мы теперь до завтрака ходим в зал лечебной физкультуры и занимаемся тем, что выздоравливаем прямо на глазах у всех наших товарищей по болезням и по физкультурному залу.
   Максим делает упражнения из комплекса «Око возрождения» («Пять тибетцев»). Евдокия старательно повторяет за ним движения.
Евдокия (в зал):
- Просто здорово! Вернее – здоровско! Я очень опрометчиво раскритиковала это слово, и Максим больше его ни разу не произнёс. А жаль.
  
   11
Евдокия (в зал):
- Как-то вечером мы стояли в «нашем» коридоре, и Максим нечаянно коснулся меня рукой. Меня так обожгло! И сладко. И больно. И непонятно. И хочется ещё!
   Как часто мы сдерживаем себя! Как часто не разрешаем себе чувствовать и проявлять свои чувства! Мне бы повернуться к нему, обнять, прижаться! Не упустить ни мгновения счастья!
   Евдокия (Максиму. Испуганно):
- Я хочу спать.
Евдокия (в зал):
- И мы разошлись по палатам.
   Вот так, пожалуй, во мне всё и началось.
   12
Евдокия (в зал):
- Через два дня меня выписали, а Максим остался в больнице. Он провёл там ещё несколько дней.
   Я убеждала себя в том, что ничего не произошло.
   В день выписки я была в эйфории оттого, что всё благополучно закончилось. Мне не хотелось расставаться с Максимом вот так: раз – и нет наших гуляний по коридору и тихих разговоров. Я вручила ему бумажечку с номером моего телефона и попросила сообщить, как у него дела.

   13
Евдокия (в зал):


- А дома гудела свекровь – готовила обед в ожидании младшего ребёнка из школы. Увидев меня, она заохала, заахала, собралась домой и быстро исчезла.
   «Ну, и, слава Богу! Одна дома!»
   И тут меня прорвало! И слёзы. И вой. Видимо, накопилось в душе слишком много; всё в ней уже не помещалось.
   Повыла, поплакала. Стало легче. Но не надолго. Потому что я стала нервно реагировать на телефонные звонки. Я ждала, ещё не отдавая себе в этом отчёта, звонка Максима.
   14
Евдокия (в зал):
- И он позвонил. Через три дня.
   Муж Евдокии (поднял трубку, передавая её жене):
   - Тебя.
   Евдокия:
- Услышав голос Максима, я пришла в замешательство. С одной стороны, очень обрадовалась; с другой стороны – старалась говорить отстранённо, по-деловому, потому что муж с интересом на меня посматривал.
   Максим:
- Я звоню из больницы. Вы забыли забрать у меня книгу.
   Евдокия (перебивая Максима):
- Я приду. Завтра.
      Евдокия (в зал):
- Я быстро положила трубку телефона.
Муж:
- Кто это? 
      Евдокия:
- С работы. Нужно завтра отдать книгу, - не моргнув глазом, соврала я.
   Муж:
- Кому? 
   Евдокия:
- Есть у нас такой Федин. Я брала у него книгу по психологии. Теперь надо отдать.
   Я несла откровенную ахинею.
      Муж:
- Понятно.
   Евдокия (в зал):
- И только потом я сообразила, что Максим наверняка представился, и что получилось всё как-то криво.
   Евдокия (в зал):
- Ерунда, - решила я. – Обойдётся.
   Я не просто жаждала адюльтера. В меня начало проникать «вещество любви».
  
  15
 Евдокия (в зал):
- На следующий день я пришла в больницу, и мы сидели с Максимом на диванчике в приёмном покое, а не в рекреации на этаже, вдали от глаз моих бывших сопалатниц, особенно «бабы Тани». Мы вели протокольные разговоры, А «вещество любви» во мне стало выкристаллизовываться, разрастаться и заполнять меня всю. И это было здоровско! И не хотелось уходить.
   Мне желалось видеть в глазах Максима восхищение. Но я не видела его. Зато оно буйствовало в моей душе!
   Разговор не клеился.
Максим (встаёт):
- Спасибо за книгу.
Максим уходит.
Евдокия (в зал):
- Максим, чтобы прервать нависшую над нами неловкость, поблагодарил за книгу, встал и пошёл в своё отделение. Руки мне он не поцеловал.
   Евдокия (Максиму  в спину):
 - Что происходит?! 
   Максим (поворачивается, пожимает плечами):
   - Это жизнь.

   16
Евдокия (в зал):


 - « Что такое жизнь?» - думала я всю дорогу домой.
   Я была одна в квартире. Мне было хорошо и плохо. Я взяла с полки «Жизнь» Мопассана и перечитала эту вещь. И поняла: «Действительно, жизнь».
   Видимо, я придала целованию руки несколько большее значение, чем просто любезность.
  
   17
Евдокия (в зал):
- Через день я всё равно навестила Максима, и, буквально, заставила его взять книгу Михаила Веллера «Всё о жизни». А сама попросила второй том  Юрия Анненского.
   Я видела, что Максим испытывает дискомфорт, нервничает. Мне показалось, что он ждёт кого-то. Кого-то, с кем ему хорошо и комфортно. Как мне с ним. Да. Рядом с Максимом я чувствую себя защищённой; я парю над всем ненужным.
   «Мне хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь!
   И, клянусь, мне большего не надо!»– вспомнились мне слова Юрия Визбора.
   Это была точная характеристика моего тогдашнего состояния.
   «Ты меня ещё полюбишь»! – убеждённо думала я.
Евдокия:
- Ты меня ещё полюбишь!
Максим пожимает плечами и уходит.

   18
Евдокия (в зал):


- Ура! Я пораньше освободилась от работы, и накупила для Максима целый пакет фруктов и соков. Я везу ему в подарок новую записную книжку. Мы не созванивались, и мой приезд будет для него сюрпризом!
   Аллюром «три креста» влетаю в приёмный покой!
   И тихо оседаю на свободное место. Мой приезд обернулся сюрпризом для меня. Потому что  мимо меня шёл счастливый Максим в обнимку с красивой рыжей девушкой. Они смотрели друг на друга восхищёнными глазами и в один голос говорили:
   Максим:
- Я люблю тебя!
Рыжая:
- Я люблю тебя!

   19
Евдокия (в зал):


- Потянулись бесконечные дни бесконечного ожидания звонка. Не может быть, чтобы Максим больше ни разу не позвонил мне! Конечно, он не обещал мне звонить. Но у него есть номер моего телефона. И я так хочу, чтобы он позвонил!
   - Ну, позвони, миленький Максимушка! Ну, что тебе  это стоит?
   Я вставала с мыслью о том, что вот сегодня мой любимый обязательно  позвонит. Да. В своих мыслях я называла Максима своим любимым и другими замечательными словами. В моих мыслях и мечтах он отвечал мне взаимностью.
   Весь день проведя в обнимку с телефонной трубкой, и так и не дождавшись звонка от Максима, вечером я «умирала», чтобы утром проснуться с новой надеждой.
   - Ну, позвони! Ну, скажи:
Максим:
- «Здравствуйте! Как дела? У меня всё хорошо! Пока».
Евдокия (в зал):
- И всё! И больше мне ничего не надо. Это секундное дело!
   Так думала я.
   Но телефон молчал.
   Какое было счастье, когда Максим наконец-то позвонил!
   Какая я всё-таки умница, что поменялась книгами!
   Евдокия:
- Я знаю, мне нужно вернуть вам Анненского.
   Максим (намекая на то, что ему некогда):
- Я сейчас еду к Волге. По работе.
   Евдокия:
- Вам ведь всё равно идти к реке пешком. Мне как раз в те края тоже нужно.
   Евдокия (в зал):
-  Мы договорились встретиться у площади Республики.

   20
Евдокия (в зал):


- Мы встретились и пошли на Волгу. От памятника Матери к реке ведёт лестница. Мы с Максимом по ней поднимались не спеша. Я взяла его под руку (отчего-то закружилась голова), и всю дорогу чувствовала неземное блаженство единения с родным человеком.
   Теперь, каждый раз проезжая по Московскому мосту, и видя эту лестницу, я вспоминаю то моё состояние. И мне становится хорошо.
   Эта лестница стала для меня лестницей счастья. С каждой ступенькой оно разрасталось и охватывало всё большее пространство. Хотелось любить всё и всех вокруг.
   21
Евдокия (в зал):
- Потом мы стояли на берегу Волги. Я подарила Максиму компакт-диск с инструментальной музыкой.
   Меня закачало от счастья. Максим положил мне руку на плечо. Так мы и стояли, глядя на Волгу. И я кусала губы от невозможности вынести свалившееся на меня счастье.
   Как мало надо для счастья: любимый человек рядом, и его рука у тебя на плече. И всё.
   Наше «стояние» длилось и длилось. И вместе с ним длилось моё счастье.
   Максим:
- Евдокия, простите, мне пора.
   Евдокия (c трудом):
- До свидания.
Евдокия (в зал):
- Я поплелась на остановку автобуса. Ноги не хотели идти. Все силы израсходовались на «испытание счастьем».
   Тяжёлое это мероприятие – испытывать счастье.

   22
Евдокия (в зал):


- Что такое счастье? И какое оно бывает?
   Счастье бывает разное.
   Бывает счастье-нежность, счастье-предвкушение, от которого таешь, топишься, томишься. Лёгкое и головокружительное. Именно такое состояние я испытывала с Максимом у реки.
   А бывает счастье-страсть. Жгучее, острое, всепожирающее.

  23
Евдокия (в зал):


- …Мы встретились, как и в прошлый раз, на площади. Зашли в магазин «Арбат», купили коньяк. На закуску – шоколадку. И пошли проторенным путём на Волгу.
   Удобно расположившись под берёзкой, мы испили благородный напиток. Закружилась голова. Я прислонилась к берёзе спиной. Максим подошёл и осторожно положил руку мне на плечо.
Евдокия:
   - Вы опасно приближаетесь, - собрав все остатки здравого смысла, пролепетала я.
   Максим:
- - Ничего, ничего.

  24
 Евдокия (в зал):


- Но лавина уже стронулась с места, и с нарастающей силой покатилась вниз, сметая всё – и здравый смысл, и логику, и все ненужные запреты и условности, которые люди так любят придумывать себе на голову.
   Боже! Как он меня обнимал, целовал! И говорил, говорил, говорил! На меня обрушился поток ласковых слов, нежных поцелуев и сильных, крепких объятий.
   Максим:
-  Я счастлив! Обычно люди понимают, что испытали счастье, потом, когда оно кончилось. Я чувствую счастье сейчас, именно в эти мгновения и минуты.
   Евдокия (в зал):
- Немного передохнув, мы снова бросились друг к другу.
   Я поняла, что такое страсть!
   Хотя обоих своих детей я привезла с юга, зачав их у моря. В порывах, как я думала, страсти.

25
   Евдокия (декламируя):


«Сними ладонь с моей груди!
   Мы – провода под током!
   Друг к другу нас, того гляди,
   Вдруг бросит ненароком…» 

26
Евдокия (шёпотом):


   - Вы меня выпили до дна!
   Евдокия (в зал):
Не было сил говорить в полный голос. Не было сил расстаться. Не было сил остаться. Сил не было во-об-ще.

  27
 Евдокия (в зал):


- Вот такое бывает трудное счастье.
   Жаль, что оно случилось только в моём больном  воображении.
   Я чувствовала себя как юный страдалец Вертер бессмертного Гёте.

   28
Евдокия (в зал):


- Со сладким замиранием сердца ждала я звонка Максима. Он не звонил. Он не звонил несколько дней. Я сама узнала номер его служебного телефона, и позвонила.
Евдокия:
 - Пожалуйста, пригласите к телефону Максима.
Голос:
-  Максим вышел.
   Евдокия (в зал):
 - «Слава Богу, он жив и не болен!» 
   Но почему он мне не звонит? Ведь я так люблю его!
   Я стала катастрофически падать с высоты своего счастья в бездонную пропасть несчастья.

   29
Евдокия (в зал):


- Прошло еще десять дней. Максим не звонил. Я снова позвонила сама и попросила встречи.
   На этот раз мы встретились в детском парке.
   Евдокия:
-Я вас люблю.
   Максим:
- Я люблю другую женщину. Я счастлив с ней.
   Евдокия:
- Я не могу не видеть вас. Мне это надо. Как воздух. Без вас всё теряет смысл. Мне нужно хотя бы иногда видеть вас. Позвольте иногда это делать. И, может быть, обмениваться книгами.
   Максим:
- Нет!
 Максим ушёл, не попрощавшись.
   30
Евдокия (в зал):
 - «Нет! Я не слышала никакого «Нет».
   «Ничего не сказала рыбка.
   Лишь хвостом по воде плеснула
   И уплыла себе в синее море».

   31
Евдокия (в зал):


- Мы расстались.
   В совершенном раздрызге, в катастрофическом настроении я уехала к своей подруге в Иваново. Другой город меня слегка подлечил. И помирил с ещё одной моей подругой, Алёной. Девчонки окружили меня заботой и вниманием. Я им выплакалась. Они, соответственно, поплакали со мной. Затем выплакали свои горести в мою жилетку.
   Вроде, от сердца отлегло.
   Вернувшись домой, я поняла, что ни черта не отлегло. Только слегка притупилось, может быть.
   Я всё так же отчаянно каждый день ждала звонка Максима. Я хотела его видеть. Позови он меня тогда хоть на край  света, ушла бы, не задумываясь.

32
Евдокия (в зал):


-  Обычно всегда бегали за мной. А тут!.. Ситуация с Максимом была поставлена с ног на голову.
   Я вымаливала наши встречи. Он, как человек добрый, отзывчивый и милосердный, соглашался. При встречах Максим был вежлив, предупредителен, улыбчив. Но и только.
   У Максима по-детски наивная улыбка.
   Я видела, что он испытывал облегчение, когда мы расставались. И это меня начало потихоньку убивать.
   И всё-таки я ещё не могла жить без Максима. Мне надо было его хоть иногда слышать, видеть, ощущать прикосновение и чувствовать запах. Иначе - я умирала!
   Я звонила, ходила, поджидала, «ловила» и делала ещё много несвойственных мне поступков и вещей. Я была сама не своя. Потому что меня «несло». В голове моей жила единственная фраза: «Максим! Я люблю тебя!». Она вертелась круглосуточно.
   Это был смысл моей жизни.

   33
Евдокия (в зал):


- Прошло девять месяцев. И я родила мёртвого ребёнка.
   Это - метафора. Ребёнок – это то, во что превратились наши отношения через девять месяцев.
   Я испытывала к моему Максиму всё те же чувства, что и раньше, но всё стало происходить для меня как-то в прошедшем времени. И как бы уже со стороны.
   Всё изменилось вот почему.
   У дочки Максима был концерт в музыкальной школе. Ему надо было присутствовать на этом концерте. Я решила тоже вспомнить детство, и пошла следом за Максимом. А что? Имею право – я отучилась здесь семь лет!
   Актовый зал был переполнен – не протолкнуться. Я наблюдала за всем происходящим издалека, через открытую настежь дверь.
   Я стояла в той же рекреации, что и в детстве; видела всё тот же зал, те же подоконники, по которым я (в страхе перед предстоящим выступлением) барабанила пальцами, стараясь вспомнить и повторить ещё раз то, что мне надлежало воспроизвести с помощью рояля.
    Взглядом нашла Максима. Его лицо светилось от счастья! Это было н а с т о я щ е е   с ч а с т ь е! Он с любовью и гордостью смотрел на дочь, выступающую на сцене.
   И я поняла весь ужас происходящего!
   Я почувствовала себя мерзкой, отвратительной гадиной, которая бесцеремонно вторгается в чужую жизнь! И ещё требует к себе внимания. Отвлекает, отнимает, надоедает. А по какому, собственно, праву?!!
   Я как будто очнулась, проснулась, увидела всё в новом свете. И во мне всё стало катастрофически рушиться. Мой карточный домик из надежд и выдуманных чувств оказался ненадёжной конструкцией.
   «И это пройдёт…»
   Не имеет права не пройти.

  34
 Евдокия (в зал):


- Полгода спустя.
   Как странно меняется настроение. А с ним – и мысли, и чувства.
   Сегодня я по-прежнему люблю. Очень люблю. И сегодня я утверждаю, что это – надолго.
   Правду сказать, «по-прежнему» - не совсем верно. Люблю, но немного не так, как раньше. Слегка поменялся оттенок, ракурс, изменилась сила. Наверное, так и должно быть.
   Но плюс к любви во мне поселились смирение и выдержка.
   Я буду ждать звонка от Максима столько, сколько нужно (Кому?!). Буду ждать встречи. Но сама ничего инициировать не буду! Я исхлещу себя по щекам и отобью себе руки, но не дам воли своим чувствам, не наберу номер телефона моего любимого! Это трудно. Да. Но звонить я не стану. Так как тот, кто звонит, берёт на себя ответственность за происходящее и последствия. А я уже боюсь брать на себя ответственность. Такая я теперь малодушная особа.
   Если позвонит Макс, я буду рада и счастлива.
   Если нет – значит, он занят и ему не до меня.
   Вот такая «глупость» поселилась в моей голове.

   35


 Евдокия (в зал):
- Ещё семь месяцев спустя.
   Позвонить или не позвонить? Вот в чём вопрос! Если позвонить, то -  что сказать? Получается, гораздо проще – не звонить. Но, с другой стороны, меня всю распирает от желания его видеть. Всё! Решено! Звоню!

   36
Евдокия (в зал):


- Я много раз убеждалась в том, что мой звонок ровным счётом ни к чему не ведёт и ничего не решает. Все мои слова падают в чёрную дыру. Моё желание его видеть – не удовлетворяется.
   Понимаю. У него аврал, новая работа, новые обязанности, семья. Нужно его понять, и не требовать от него невозможного. А как только он немного разберётся с делами, - он прилетит! И т. д., и т. п.…
   Да не разберётся он никогда со своими делами! Потому что он – неорганизованный! Хватается за десять дел сразу, взваливает на себя всё подряд, а потом и сам не может разобраться ни в чём. Он и меня свалит в ту же кучу. И буду я просто одним из его дел. Потом стану делом не первой свежести, и буду тихонечко себе лежать на полке, покрываясь пылью. А я хочу заставить его взять тряпку и смахнуть пыль с давно забытого дела.
   Не до меня ему. Всё. Приехали. Скажу ему всё, что я о нём думаю - и пошлю подальше!
   Прямо сейчас позвоню и скажу.
   Нет. Не могу. Как вспомню, какое это редкостное удовольствие! Настолько острое, что я почти теряю рассудок. Ничего не вижу. Ничего не слышу.
   Общение с человеком, который тебя понимает, - это такая цепь, которую разрубишь не сразу! Максим меня отлично понимает. Я уверена!
   А уверена ли я в том, что я его понимаю? Всё, что я для себя придумала, - это всё, действительно, так и есть?
   Да не хочу я ничего понимать! Просто хочу к нему. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Вопреки даже его хотению.  Или нехотению.
   Всё. У меня начинается истерика. Я уже и так не отличаюсь способностью здраво рассуждать. В таком состоянии теряются последние крупицы соображения. Сейчас успокоюсь. Глубоко вздохну… И попробую всё с самого начала.
   Итак. Есть я. И есть он. Сложить это вместе - пока - невозможно в силу определённых причин. Не хочу их уточнять.
   Я – человек, свободный от комплексов. Он – нет. Для меня главное – моё желание, которому я отдаюсь безоглядно, без всяких «но», ограничений и запретов. Точно зная, что я хочу, я исполняю свои желания, и никогда не мучаюсь угрызениями совести. Как в анекдоте: если хотите, чтобы ваша совесть была чиста, не используйте её.
   Нет, я не бессовестная. Просто я всё делаю по собственному желанию. И если что не так, я виню только себя. Совесть – понятие общественное, социальное. Из области морали. Человеку на необитаемом острове не может быть совестно.
   Другое дело – Максим. Он опутан комплексами по самую макушку. Завяз, как муха в паутине, в долге, морали, совести и «правильности». Сделает шаг, и думает: «А не будет ли от этого кому-нибудь плохо?» И стоит  он под проливным дождём; вымок уже, а тронуться с места не может. И терпит. Терпения ему не занимать. Хватит до самой смерти. Так что я его не запугаю отсутствием моих звонков. Он терпеливее меня в миллион раз. И пусть ему плохо, холодно и больно. С моей точки зрения.
   Он вытерпит всё ради какой-то, даже ему самому неведомой, цели.
   И не строну я его с места ни мольбами, ни угрозами.
   Был момент, помню, в самом начале: он позвонил мне из больницы. Он вспыхнул, загорелся и потянулся ко мне. Своим огнём он зажёг меня. Я сумела сохранить пламя. Потому что у меня есть и дрова, и зонтик – мой здоровый эгоизм. Я люблю себя, да! А его огонёк угас. Какой уж там костёр под проливным дождём!
   Я пылаю, и тщетно пытаюсь воспламенить Максима.
   Так какой же из всего этого вывод? Никакого. Каждый останется при своём. Я  со своей - ненужной ему -  любовью. Он – несчастный, но гордый тем, что сумел поступить «правильно».
  37
Евдокия:
-  Но ему же было хорошо со мной общаться! Я же видела! И я не понимаю, почему два человека, которым хорошо друг с другом, не могут иногда подарить себя друг другу?!
   Не любить того, кого ты можешь любить, и не желать того, кем ты можешь обладать… Это ли мудрость? Я этого не понимаю!
   Остаётся только вспомнить Макса Фрая: «Жизнь, выходит по всему, - прекрасна. Я, выходит по всему, - на верном пути. Путь этот, вероятнее всего, ведёт в пропасть. Но там, на дне её, мне самое и место».
   Многое в жизни прощается. Мне не простится ничего.
   Сижу и слушаю радио.

   38
Евдокия:


- Ещё много дней спустя.
   Плыву в невесомости: хочу и не хочу одновременно. Что это? Временная ремиссия или начало окончательного выздоровления от болезни, затянувшейся более чем на два года? Или уже на три?
   Я уже не помню, сколько лет назад мы познакомились с Максимом. Счастливые года не замечают.
   Судя по пустоте внутри – выздоровление. А судя по ёканью сердца при каждом телефонном звонке – ремиссия.
   И с чего это я решила, что Максим должен мне позвонить?
   Вот что по этому поводу пишет Мамардашвили: «Дом разваливается, а мы его чиним, потому что надеемся – он будет хорошим. Вместо того, чтобы построить новый дом. Или бесконечно чиним семью, которая уже явно распалась, потому что надеемся, что завтра будет хорошо. Решительности, которую может дать только отказ от надежды, у нас нет. Решительности уйти и начать сначала. Надежда – как тот пучок сена перед мордой осла, что вечно идёт за этим пучком».
   Получается, надежда – вещь плохая, регрессивная. Она мешает действовать, связывает по рукам и ногам. И человек тупо сидит, надеется и не предпринимает ничего. Ничего не меняет.
   Получается, что для того, чтобы сделать что-либо, нужно соблюсти всего три условия. Во-первых, нужно начать это делать. Во-вторых, нужно продолжить это делать. И, в-третьих, нужно завершить это делать.
   Я бы сделала. Но хочет ли этого Макс?
   Поэтому я сижу и надеюсь, что он когда-нибудь позвонит. Для меня это будет сигналом к началу действия.
   Вот и всё.
   А воз и ныне там.

   39
Евдокия:


- Пофантазирую за Макса.
    Максим:
- «Наконец-то она от меня отстала! Уже месяц прошёл со времени её последнего звонка. Неужели, действительно, можно вздохнуть облегчённо, расправить плечи и не шарахаться от каждого звяканья аппарата? Боже! Как я устал от этого знакомства, которое началось более двух лет назад! А, может, уже трёх? Три года непрерывных звонков и требований!
   Сначала Евдокия вызвала во мне чувство жалости и стремление ей помочь. Это был ловкий приём – многие женщины им пользуются. Она выглядела такой испуганной и потерянной. Я посочувствовал. Всего лишь. Это был опрометчивый шаг. Потому что, как только я оказался на достаточно близком расстоянии, она вцепилась в меня всеми четырьмя лапками. Я не хотел от неё чего-то того, что женщины придумывают, превратно истолковывая элементарную вежливость. Она растила в себе эрзац всепоглощающего чувства, занимаясь терроризмом по отношению ко мне и приговаривая при этом: «Ну, не дичись! Раскройся! Тут все – свои. Ну, скажи, что ты меня любишь!»
   А что рассказывать? Когда не было ничего. И не могло быть.
   Пара добрых душевных слов – и всё.
   И понеслась её душа то ли в рай, то ли в ад.
   Она просто сошла с ума. Чего Евдокия только не выделывала! Поджидала на остановках общественного транспорта; караулила у входа на работу; врывалась в мой кабинет, бесстыдно пытаясь отдаться мне прямо на рабочем столе.
   «Люби меня по-французски! Мне это так не хватало! – вспомнилась в связи с этим песня в исполнении группы Hi-Fi.
   И сыпала, сыпала афоризмами и цитатами. Будто «подтягивала до своего уровня». Будь таким умным, как я. А то нам поговорить будет не о чем.
   Не звонит давно. Может, и случилось что. Но звонить я ей не буду. А то потом не отвяжется.
   Что есть баба? Баба есть мина замедленного действия. Она лежит себе тихо, полёживает. До поры, до времени. И вдруг как бабахнет! Всё кругом вдребезги! И с чего это, думаешь, бабахнула? А ни с чего! Просто момент в механизме натикал.»

  40
Максим:


-  «Милая, хорошая, любимая, родная! Я тебя очень люблю! Очень! Тебе нравится слово «родная». Я тоже считаю, что именно оно отражает наши взаимоотношения. Мы с тобой – люди родные, имеющие общие истоки, общее настоящее и будущее. Мы изначально и всеобъемлюще построены из одних и тех же составляющих.
   Ты – нежная, чувственная, сексуальная! Я люблю, как ты вздрагиваешь от моих прикосновений; как ты стонешь и льнёшь ко мне; как ты истекаешь – ждуще и призывно! Люблю твои лёгкие пастельные поцелуи и осторожные объятья; твой настороженный взгляд; твою неуверенность в себе; твою настойчивость и уступчивость! Ты – удивительная женщина. Я хочу быть твоим мужем, твоим любимым мужчиной!
  Я люблю тебя и на расстоянии. Мне достаточно знать, что ты есть на нашей Земле. И что ты меня тоже любишь.
   Мы с тобой вместе  т а к о е  можем!!!
   Мы с тобой творим ЛЮБОВЬ! Грандиозную! Бесконечную! Она ведёт нас по жизни, связав наши судьбы вместе. Мы подчиняемся ей и получаем от этого подчинения наслаждение и радость.
   Не надо противиться любви! Не надо стремиться её обуздать! Иначе, и в том, и в другом случае, она может превратиться в карающий меч. Любовь, как дикий мустанг, не терпит неволи и укрощения!
   Я хочу видеть и обнять тебя! Я хочу целовать и любить тебя! Ты для меня – всё! Ты растворилась во мне. Ты вокруг меня. И я всегда и всюду ношу тебя в себе, с собой. Ты – воздух, которым я дышу! Ты – вода, которую я пью! Ты и я – одно целое! И мне нравится это!
   Уверен, что ты чувствуешь то же самое. Потому что я и ты – неразделимы.
   Мы находимся в пространстве любви, нами же созданном. Всё вокруг гармонизировано нашей любовью. Нам хорошо и радостно.
   Мы исповедуем любовь, ей поклоняемся и верим в неё.
   О, моя Женщина! Я хочу проникать в тебя, как муж! Твори меня, любимая!»

   41
Евдокия:


- В тот же день. Снова я. Со своей стороны баррикады.
   Хочу выговориться, и тем самым освободиться от того, что внутри бродит, киснет, варится и не даёт покоя. Хочу пустоты в душе, чтобы иметь возможность начать писать новую историю про себя.
   Я не люблю тебя, Максим. Я тебя просто и спокойно не люблю. А ты меня, наверное, люто ненавидишь. Потому что я тебя наверняка раздражаю уже самим фактом своего существования.
   Если мне сделать плохо, а потом попросить прощения, - что, мне сразу станет хорошо?
   Ты не понимаешь, что изо дня в день ты убиваешь во мне всё то хорошее, что я испытывала по отношению к тебе. И, кажется, окончательно убил.
   Хочу покоя и свободы от тебя.
   Я готова к расставанию и хочу его.
   Я была Голгофой для тебя все эти годы. Но ты – не мученик. И не обязан нести этот крест до конца дней.
   Жаль, что ты не можешь, как я, реально смотреть на жизнь. Свою жизнь ты сам ограничиваешь искусственными рамками, правилами, законами. «Так не делают. Так не принято», - думаешь ты. А где собственные твои желания, чувства?
   Ты меня не любишь. И никогда не любил. Я – удобный предмет интерьера, который ты делал, шлифовал, полировал долгое время своим равнодушием. Не желая того. Согласна.
   Сколько труда ты вложил в меня? Будет ли твоя новая жертва такой податливой глиной, как я? Хватит ли снова твоего терпения на кропотливый процесс такого созидания?
   Ты высокомерен по отношению ко мне! Я устала об этом молчать!
   Я вовсе не хочу сказать, что ты – плохой человек. В любом – пятьдесят процентов плохого и пятьдесят – хорошего. Поровну. Просто, к кому-то человек поворачивается хорошей стороной, и о нём все думают: «Какой хороший человек!», а к кому-то – совсем другой стороной. И проявляется вся его ужасная сущность; люди видят, что перед ними – монстр! Всё зависит от ракурса.
   Так уж сложилось, что мы теперь обращены друг к другу самым, что ни на есть, отвратительным образом. Ты видишь во мне упрямство, глупость, непонимание, ошибки. Я вижу в тебе грубость и самодовольство, стремление унизить, и, тем самым, возвыситься, подчинить себе; потому что ты считаешь, что ты – самый умный, и только ты один знаешь, что и когда надо делать. А все остальные, со своими никчёмными чувствами и желаниями, - грязь под ногами.

   42
Евдокия:


- Я знаю, Максим, что у тебя в голове. Вот что ты думаешь сейчас.
   Максим:
- «Каждый день хожу на работу. Надоело. Устал. Ничего не радует. И даже  э т а  куда-то пропала. Не звонит. Не объявляется. Не караулит. Мне её уже не хватает.
   У меня нет привычки делать то, что мне хочется. Я всегда всё делаю для других. И ничего - для неё.
   Я – ненормальный. Сам для себя ничего не значу. Сам себя не люблю. Совершаю поступки, которые с виду кажутся нормальными, но, по сути, – сплошной бред.
   Может быть, я любил эту женщину? Но не понял этого…
   Она дала мне индульгенцию – право её мучить: изощрённо, долго, по-всякому.
   Я не отвечал на её звонки; представлял, как она сидит или ходит у телефона. И мается. Днями и ночами. Я по-детски радовался, зная, что она не сможет со мной связаться.
   Я живу в тумане. Не понимая: где - правда, а где – ложь; где – хорошо, а где – плохо. Иногда меня мучают угрызения совести; иногда я не понимаю, что такое совесть. Наверное, у меня что-то с головой. То, что очевидно для всех, для меня – неразрешимая головоломка.
   Страшно болит голова!  Мысли путаются, клубятся, обрываются, падают на пол. Наверное, у меня опять температура. Не имею права расслабляться! Только вперёд! Всё вокруг – мишура, не стоящая моего внимания. Я вижу цель, и стремлюсь её достичь».

  43
Евдокия (шепчет в трубку телефона):


 - Привет.
   Максим (устало отвечает в телефонную трубку):
- Здравствуйте.
   Евдокия (скороговоркой):
- Ты не бойся.  Я ненадолго отвлеку твоё внимание.
   Максим:
- Слушаю вас.
   Евдокия:
- Ты  разве не заметил, что я с тобой уже на «ты»? Это значит, что я изменилась по отношению к тебе. Я ещё не могу сказать – как? Но всё совсем не так, как было раньше.
   Максим:
- Хорошо, давай на «ты».
   Евдокия:
- Хочешь, я спою тебе песню? Эта песня - о тебе  и обо мне. Но только не о нас - сегодняшних, а о нас – где-то на середине пути. Очень жаль, что наш путь уже почти пройден. Слушай!
Мне тебя подарила подруга – тоска,
Чтобы с ней я уже никогда не рассталась.
Ты же – солнце! Но только всегда в облаках.
Ты же – небо! На шёлковой глади на пяльцах.

Мне тебя подарила осенняя ночь,


Чтобы мне никогда уже с небом не спорить.
Ты же – слёзы, что делают вид, будто дождь.
Ты же – счастье, похожее очень на горе.

Мне тебя обещала давно тишина.


Потому что мы с нею неплохо знакомы.
Ты же – песня, что мне никогда не слышна.
Очень жаль! Я бы спела. И снова, и снова.

Мне тебя нагадала подруга – судьба.


Чем я ей угодила? Смогла чем обидеть?
Мне осенняя ночь подарила тебя,
Чтобы мне никогда уже солнца не видеть.

Тебя понять невозможно.


Тебя забыть нереально.
Тебя любить очень сложно.
Ведь ты – ненормальный.

   Евдокия:


- Ну, как? 
   Максим:
- Ничего.
      Евдокия:
- Ты не бойся. Я больше не буду к тебе приставать. Я просто хочу тебя видеть. Мне почему-то это надо.
   Максим:
- Не надо никаких встреч! И не звони мне больше! Никогда!
   Евдокия (успев крикнуть в трубку, прежде чем абонентов разъединили):
- Вот и договорились!
   Евдокия (в зал):
- Наверное, он думает, что это я – ненормальная.

   44
Евдокия (в зал):


- Судные дни.   
   Наступают судные дни, милый. Я это знаю, а ты – нет!
   Максим приговорён. Я его приговорила. Моё терпение окончательно лопнуло. Чаша переполнилась. Последней каплей стала измена Максима. Он ушёл от жены к той Рыжей, с которой я его видела в больнице три года назад. Он бросил двоих чудесных детей и больную жену.
   Нет ему прощения.
   Максим и Рыжая снимают квартиру на первом этаже недалеко от той самой больницы. Они изображают счастье: обнимаются на людях, ходят в театры; и этот недоумок дарит своей мымре цветы.
   Что ж, голубки! Недолго вам ворковать осталось!

   45
Евдокия (в зал):


- Хорошо, что они живут на первом этаже и держат открытой маленькую форточку в комнате. Человек в неё не пролезет. А вещицу в комнату забросить можно.
   Я достала из ридикюля свои любимые трусики и очень удачно метнула их – мой подарочек молодожёнам!
   Хотелось бы, конечно, чтобы Максим сам снял их с меня… Снимет ещё.
   Учат вас, глупых, учат: закрывайте форточки, уходя из дома!

   46
Евдокия (в зал):


- Ах, как замечательно они ругались! Это – песня! Бальзам на мою израненную душу! Рыжая ушла от м о е г о  Максима! Я так живо представила, как она швырнула мои трусики ему в лицо!
   Всё идёт по плану.
   Максим напился вхлам. Пить не умеет.
   Сволочь! Он так не переживал, когда бросил семью и ушёл к этой!
   Сейчас я тебя успокою, любимый!

47
   Евдокия (в зал):


- Подхожу к его двери и звоню, как они с рыжей – два коротких и три коротких звонка. Он, идиот, даже не спросил: «Кто там?» От радости в зобу дыханье спёрло. Думал, что вернулась его пассия.
   Я знаю, что делать. Буря и натиск!
   И вот моя мечта осуществилась! Мы с Максимом – в постели! Он мне заплатит за все мои мучения! За все эти годы!!! 

48
  Евдокия (в зал):


-  Я кормлю и пою моего милого Максимушку. На работу он не пошёл. Телефон я отключила.
   Видишь, родной, как со мной хорошо? Для счастья всего-то и надо – быть вместе с любимым и любящим. О, теперь я знаю, как сильно ты меня любишь!
   Но поздно, милый. Поздно, дорогой.

49
Евдокия (в зал):


   - Третий день совместной жизни мы отмечаем на природе, в лесопарке.
   Максим уже третий день не живёт, а существует. В его голове смешалось всё: явь и фантазии, день и ночь.
  Евдокия (нежно смотрит на   Максима, и чувственно целует его):
 - Хорошо тебе, любимый?
   Максим молча кивает головой.
   Евдокия (в зал):
- Он плохо выглядит. Прямо труп ходячий.

50
   Евдокия (в зал):


Наливаю каберне.
  Евдокия (Максиму):
 - За счастливое будущее, милый!
   Чокаются.
 Евдокия (в зал):
- Я наслаждаюсь вином. Пью с улыбкой. Смотрю на Максима. Приглашаю присоединиться. Макс отчего-то  медлит пить вино. Может, интуиция не велит?
     Закуриваю, прислонившись к дереву. С наслаждением выпускаю дым.
   Евдокия (Максиму):
- Какой же ты красавчик! Любимый!
   Евдокия (в зал):
- Улыбаюсь. Во мне неописуемая лёгкость.
   Евдокия (Максиму):
- Спасибо тебе, родной, за то счастье, которое ты даришь мне! Ты был восхитителен! Я тебя обожаю!
   Евдокия (в зал):
- Наливаю себе ещё вина. Пью без тоста. Оно прекрасно. Я наслаждаюсь им. Мне очень хорошо.
   Макс выпивает своё вино. До дна.

51
   Евдокия (в зал):


- У – уф! Наконец-то! «Макс сделал своё дело! Макс может уходить!»
   Я достаю носовой платочек и протираю всё, на чём могут остаться отпечатки моих пальцев. Подбираю окурок, кладу его в ридикюль вместе со своим стаканом.
   Макс мучительно пытается изобразить на лице вопрос.
   Закуриваю новую сигарету. Любуюсь своей работой. Сыграно – как по нотам.
   Достойный финал затянувшейся истории любви-болезни.
   У меня сегодня ещё полно дел.
   Разворачиваюсь и иду из лесопарка. Не оборачиваясь.
   Я и так чувствую затылком на себе остановившийся взгляд ещё недавно любимого мною мужчины.

52
   Евдокия (в зал):


-  …Через два месяца меня выписали из психиатрической клиники. Муж  получил  выгодное предложение о работе в Европе. Сидя в купе железнодорожного вагона с бокалом мартини, я тихо плакала от любви.
    К жизни. К мужу. К нашему будущему.
  
     
Каталог: file
file -> Методические рекомендации «Организация исследовательской деятельности учащихся»
file -> Актуальность исследования
file -> Рабочая программа дисциплины
file -> Программа курса предназначена для учащихся 9-11 класса и рассчитана на 128 часов. Периодичность занятий 1 раз в неделю по 4 учебных часа
file -> Предоставление максимально широкого поля возможностей учащимся, ориентированным на высокий уровень образования и воспитания, с учетом их индивидуальных потребностей
file -> Методические рекомендации по организации исследовательской и проектной деятельности младших школьников
file -> Программы
file -> Выпускных квалификационных работ

Скачать 260,14 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©www.psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница